Умер от открытого перелома

Умер от открытого перелома thumbnail

Áîëüíèöà ñêîðîé ìåäèöèíñêîé ïîìîùè â Óëàí-Óäý îïóáëèêîâàëà ðàññêàç îäíîãî èç ñâîèõ ïàöèåíòîâ. Îí îïèñàë ñâî¸ ïðåáûâàíèå â ÁÑÌÏ ïîñëå òÿæ¸ëîãî ïåðåëîìà íîãè, ïóáëèêóåì âîñïîìèíàíèÿ ïîëíîñòüþ:

Èñïûòàíî íà ñåáå. Êàê ÿ ëåæàë â áîëüíèöå

Æèçíü ïîëíà íåîæèäàííîñòåé. Ñ÷àñòëèâûõ è âåñ¸ëûõ, òðàãè÷åñêèõ è ãðóñòíûõ, âñÿêèõ. Òàê è ÿ îêàçàëñÿ îäíàæäû âäðóã íà áîëüíè÷íîé êîéêå. Ýòî áûëî ïîòðÿñåíèå, ïåðåâåðíóâøåå ìîþ æèçíü.

Îäíàæäû â âûõîäíîé ÿ ñìîòðåë ïî òåëåêàíàëó «Òàéíû Ãàëàêòèêè» ïåðåäà÷ó î òåîðèè õàîñà. Íî íàäî áûëî åõàòü íà òðàäèöèîííóþ âîñêðåñíóþ ïðîãóëêó ñ ñåìü¸é, è ÿ ñ ñîæàëåíèåì âûêëþ÷èë òåëåâèçîð. Ïî÷åìó-òî ïîåõàëè íà êàòîê, õîòÿ äî÷ü ïðåäëàãàëà ïðîñòî ïðîãóëÿòüñÿ ïî óëèöå. Áûë ïðåêðàñíûé ñîëíå÷íûé äåíü ñåðåäèíû ôåâðàëÿ. Ìû êàòàëèñü, äåëàëè ñåëôè è âäðóã, íà ñêîðîñòè, íà ïîâîðîòå ÿ óïàë íà áåäðî. Ïðîíçèëà îñòðàÿ áîëü, è ÿ íå ìîã øåâåëüíóòüñÿ, íîãà íå ðàáîòàëà! Áûëî ñòðàííî è íåïðèâû÷íî îêàçàòüñÿ â îäíî÷àñüå â òàêîì áåñïîìîùíîì ñîñòîÿíèè. Ïîäîøëè æåíà è äî÷ü, îñåâøèì ãîëîñîì ãîâîðþ: «Âûçûâàéòå ñêîðóþ».

Îíà ïðèåõàëà ìèíóò ÷åðåç ñîðîê.  áîëüíèöå ñäåëàëè ðåíòãåí è äèàãíîñòèðîâàëè ïåðåëîì íîãè. Íà÷àëèñü ïðîöåäóðû, óêîëû, ñâåðëåíèå ãîëåíè è ê íîãå ïîäâåñèëè âíóøèòåëüíûé ãðóç, íà âûòÿæêó. Ïîòîì ìåíÿ âûêàòèëè â êîðèäîð. Ìèìî íîñèëñÿ ïåðñîíàë è ïàöèåíòû. Ïîäîøëà íåçíàêîìàÿ äåâóøêà (îíà óõàæèâàëà çà ìàìîé), îäåëà ìíå ò¸ïëûå íîñêè è äàëà êðóæêó äëÿ ïèòüÿ. Ñïàñèáî, äîáðûé àíãåë, äàæå íå çíàþ, êàê òåáÿ çîâóò! Òàê ÿ ïðîâ¸ë ïåðâóþ íî÷ü íà êàòàëêå â êîðèäîðå, â ÷óæèõ íîñêàõ è ãîëûøîì ïîä ïðîñòûíåé…

Ñíà÷àëà ÿ íå çàäóìûâàëñÿ, ñëó÷èëîñü òàê ñëó÷èëîñü, ÷òî òåïåðü ïîäåëàåøü? Íî íà îáõîäå âðà÷ ãîâîðèò: «À ýòî òîò, êîòîðûé ñ êàòêà?» Çâîíÿò ðîäñòâåííèêè, äðóçüÿ, êîëëåãè: «À êàê? Ïî÷åìó?» Îäíà ãîâîðèò: «Òû íèêîìó íå ãîâîðè, ÷òî íà êîíüêàõ êàòàëñÿ. Íåóäîáíî». Äðóãàÿ: «Ìîëîäåö! Òåáå ïîä øåñòüäåñÿò, à âñ¸ íà êîíüêàõ áåãàåøü. Ýòî æå êàê-òî õàðàêòåðèçóåò òåáÿ!» È âïðàâäó, õîäüáà, áàññåéí è áàíÿ — ýòî íåïðåìåííûå ñîñòàâëÿþùèå ìîåé æèçíè. Íó, äóìàþ, âîò è äîáåãàëñÿ.

À êàê ó ìîèõ òîâàðèùåé ïî íåñ÷àñòüþ?  òðàâìàòîëîãèè çàðàç ëåæèò ÷åëîâåê 80, è êàæäûé äåíü ñîñòàâ îáíîâëÿåòñÿ. Ëåæàò «ïàðàøþòèñòû», òå, êòî óïàë ñ êðûøè èëè áàëêîíà. «Äðà÷óíû» — áàíàëüíûå äðàêè. Ê «äðà÷óíàì» æå ìîæíî îòíåñòè ïàöèåíòîâ ñ êîëîòî-ðåçàíûìè ðàíàìè èç îòäåëåíèÿ õèðóðãèè. «Ýêñòðåìàëû» – ôèçêóëüòóðíèêè, ëþáèòåëè îñòðûõ îùóùåíèé è ïðîôè ñïîðòà. Ñåáÿ ÿ ïðè÷èñëèë ê ýòîé êàòåãîðèè.

À ñàìàÿ ìíîãî÷èñëåííàÿ ãðóïïà — ýòî «óïàë, î÷íóëñÿ, ãèïñ».  îñíîâíîì, æåíùèíû çà 70: «Íàãíóëàñü ê ïëèíòóñó è óïàëà…». Ñ íèìè âñ¸ ïîíÿòíî, ñ âîçðàñòîì êîñòè ñòàíîâÿòñÿ õðóïêèìè è ëîìêèìè. Ïëþñ ìîëîä¸æü, ñëó÷àéíî ïîñêîëüçíóâøàÿñÿ ãäå-íèáóäü íà òðîòóàðå. Îáùåå êîëè÷åñòâî òðàâì íå çàâèñèò îò âðåìåíè ãîäà. È íèêòî èç êîëëåã íå ñêàçàë, ÷òî ó íåãî íà ðîäó íàïèñàíî êîñòè ëîìàòü, ñîñåäêà ñãëàçèëà èëè ïðåäêè íà íåáåñàõ îáèäåëèñü.

Ãëàâíàÿ âèíîâíèöà íàøèõ íåñ÷àñòèé — ýòî ãðàâèòàöèÿ, è íèêàêîé ìèñòèêè. Ëþáîé îáúåêò òÿíåòñÿ ê çåìëå è, â êîíöå êîíöîâ, ïàäàåò. Âî-âòîðûõ, âñå ñëîæíûå ñèñòåìû ñòðåìÿòñÿ ê ñìåðòè è ðàçðóøåíèþ. Ýòî ýíòðîïèÿ, êîãäà ëþáîé ïîðÿäîê ñòðåìèòñÿ ê áåñïîðÿäêó, åñëè, êîíå÷íî, èñêóññòâåííî íå ïîääåðæèâàòü åãî. Âîò òàê íåäîñìîòðåííûé ìíîé õàîñ ïî òåëåâèçîðó íàñòèã ìåíÿ íà êàòêå.

Òðåòüÿ ôóíäàìåíòàëüíàÿ ïðè÷èíà — ýòî ýôôåêò áàáî÷êè (âçìàõ ìîòûëüêà â Áðàçèëèè ìîæåò âûçâàòü áóðþ â Ìîñêâå).  ëþáóþ ñåêóíäó ñ òîáîé ìîæåò ïðîèçîéòè âñ¸ ÷òî óãîäíî, è ïî ñîâåðøåííî íåçàâèñÿùèì îò òåáÿ ïðè÷èíàì. Êàêîé-òî ÷óâàê â Óõàíè ñúåë ëåòó÷óþ ìûøü, à òû ñåë íà êàðàíòèí.

Âî âðåìÿ îïåðàöèé îáåçáîëèâàíèå (àíåñòåçèÿ èëè íàðêîç) äåéñòâóåò íå âñåãäà (ñëó÷àé ñ ñîñåäîì ïî ïàëàòå). Íî îáû÷íî áîëü ïðèõîäèò ïîñëå îêîí÷àíèÿ äåéñòâèÿ íàðêîçà è â çàâèñèìîñòè îò áîëåâîãî ïîðîãà ÷åëîâåêà.

Óêîë ïðîìåäîëà äåéñòâóåò ÷àñà äâà, à åãî íàçíà÷åíèå ñòðîãî íîðìèðîâàíî. Ýòî óæàñíîå ñîñòîÿíèå íàäî ïåðåòåðïåòü…

Íàêîíåö ñòèõàþò êðèêè æåíùèíû ñ ïåðåðåçàííûìè ïîåçäîì íîãàìè. Ïåðåñòàë ñòîíàòü ñîñåä, èñêàëå÷åííûé òîëïîé îòìîðîçêîâ. Íàñòóïàåò ãëóáîêàÿ íî÷ü è òèøèíà. Ñêîðåå áû ïðîâàëèòüñÿ â ñïàñèòåëüíûé ñîí. Íî âíîâü ðàçäà¸òñÿ ãðîõîò, è ïî êîðèäîðó, ñëîâíî âñàäíèê àïîêàëèïñèñà, ïóëåé ïðîíîñèòñÿ ìåäáðàò ñ ïóñòîé êàòàëêîé. ×òî ýòî, ïðåäâåñòíèê ñìåðòè èëè ñïàñåíèÿ?  òàêèå ìèíóòû òîëüêî îáðàùåíèå ê âûñøèì ñèëàì äàþò îáëåã÷åíèå è ïîêîé.

Ñî ìíîé ëåæàëè õðèñòèàíå, áóääèñòû, øàìàíèñòû è ìóñóëüìàíèí. Îíè ìîëèëèñü ñâîèì áîãàì. Åñëè ÷åëîâåê íå çàíèìàåòñÿ äóõîâíîé ïðàêòèêîé, òî îáúåêò îáðàùåíèÿ òðóäíî âèçóàëèçèðîâàòü. Âåäü ëó÷øå îáðàòèòüñÿ íå ê êîìó- òî àáñòðàêòíîìó, à ê òîìó, ñ êåì ó òåáÿ åñòü íåçðèìàÿ ñâÿçü, è êòî äåéñòâèòåëüíî ïîìîæåò òåáå. Ìàòåðèàëèñòàì òðóäíåå, íî îíè ñèëüíåå, îíè âåðÿò òîëüêî â ñåáÿ.

Ê óòðó áîëü îòïóñòèëà, êàê îòïóñêàåò è ïðîõîäèò âñ¸ íà ýòîì ñâåòå.

Äëÿ ïàöèåíòà ãëàâíûé ÷åëîâåê — ýòî åãî ëå÷àùèé âðà÷ (äèàãíîñòèêà, îïåðèðîâàíèå, íàçíà÷åíèÿ, âûïèñêà). Âðà÷ — ýòî áîæåñòâî, íî áîëüíèöà äåðæèòñÿ óñèëèÿìè ìåäñåñò¸ð è ñàíèòàðîê. Îäíàæäû óâèäåë, êàê îíè äðóæíî ðàçäåâàëè, îäåâàëè è óêëàäûâàëè áåñïîìîùíîãî ñòàðèêà (ñïóñêàëñÿ èç îêíà ïî âåð¸âêå èç ïðîñòûíåé è óïàë).

Ñêîëüêî áû ìóæ÷èíû íå õîðîõîðèëèñü, íî ìû â ðóêàõ æåíùèí ñ èõ «ìÿãêîé ñèëîé». Ðîæäàåìñÿ ãîëûìè è áåñïîìîùíûìè ó íèõ íà ðóêàõ, è òàêèìè æå çà÷àñòóþ óìèðàåì ó íèõ íà ðóêàõ…

Ñêîëüêî êèëîìåòðîâ îíè ïðîõîäÿò çà ñìåíó? Ïîêàçàíèÿ øàãîìåðîâ íà ñìàðòôîíàõ ðàçíèëèñü, íî â ñðåäíåì âûõîäèëî îêîëî 10-15 êì. Ïðè ýòîì äåâóøêè ñîâåðøàþò ìàññó ðàçíîîáðàçíûõ îïåðàöèé. Áûâàëî, ñïðîñèò òàêàÿ ìèëàÿ ñåñòðè÷êà â îáòÿãèâàþùåì õàëàòèêå: «À âàì ïîñòàâèòü îáåçáîëèâàþùèé?» — «Ñïàñèáî. Ìíå äîñòàòî÷íî îäíîãî âàøåãî ïîÿâëåíèÿ…». Ñèìïàòè÷íûé ìåäïåðñîíàë — ýòî ñàìîå ïðèÿòíîå ñðåäñòâî èñöåëåíèÿ.

Áîëüíè÷íàÿ ïàëàòà — ýòî ãàëåðåÿ íåïîâòîðèìûõ îáðàçîâ. Âîò ìèíè-ïîðòðåòû îáèòàòåëåé òîëüêî îäíîé ïàðàëëåëüíîé êîéêè çà 33 äíÿ ìîåãî ïðåáûâàíèÿ. Ïðåïîäàâàòåëü Äàðèæàïîâè÷ áûë ìîåãî ïîêîëåíèÿ, çíàë ïîëðåñïóáëèêè, è íàì áûëî î ÷¸ì ïîãîâîðèòü. Ïîñëå íåãî ë¸ã êèðãèç Æîîëìàðò. Îí óãîùàë íàñ âêóñíåéøèì ïëîâîì, ëåï¸øêàìè, ðàññêàçûâàë ïðî êîííûå èãðû, ñâîþ ðîäèíó è õàäæ â Ìåêêó.

Ïîñëå íåãî ïîëîæèëè ˸õó Ç. Îí áûë ðàçðèñîâàí ñ ãîëîâû äî ïÿò, èìåë òðè õîäêè, â ñîâîêóïíîñòè ëåò 15. Ñëóøàë øàíñîí, ÷èôèðèë, êîðèäîð íàçûâàë ïî-òþðåìíîìó – ïðîäîëîì, êîéêó – øêîíêîé, à âûïèñêó – «äàëè ëûæè». Åìó íå ìîãëè ïîñòàâèòü óêîë, âåíû áûëè «áåçíàä¸æíûå», êàê ó íàðêîìàíà ñî ñòàæåì. Âûïèñàëè ðàíüøå ñðîêà, ñïàëèëè ñ ñèãàðåòîé. Çàáàâíî, íî ìåñòî ˸õè çàíÿë åãî àíòèïîä, ñîòðóäíèê ÔÑÈÍ. Òîæå ðàññêàçûâàë íåìàëî èíòåðåñíîãî ïðî ëàãåðíûå äåëà è íðàâû.

Ëåæàòü, íàïðèìåð, â ãàñòðîýíòåðîëîãèè ãîðàçäî ëåã÷å, ÷åì â òðàâìàòîëîãèè. Òàì âñå õîäÿ÷èå. Çäåñü æå ìíîãèå ëåæàò íà ñïèíå 24 ÷àñà â ñóòêè, à åñòåñòâåííûå îòïðàâëåíèÿ âñ¸ ïîä ñåáÿ. Ïîýòîìó áåç õîäÿ÷èõ íèêàê: ïðîâåòðèòü, ÷àé âñêèïÿòèòü, ìîáèëüíèê çàðÿäèòü, ê õîëîäèëüíèêó ñõîäèòü è ïðî÷åå. Áûë ó íàñ âñåãäà âåñ¸ëûé è ë¸ãêèé íà ïîäú¸ì äåä Ìàòâåè÷. Ïîìîãàë âñåìó îòäåëåíèþ è ñ¸ñòðàì. Íàñòîÿùèé âîëîíò¸ð-äîáðîâîëåö.

Ìíå ïîâåçëî ñî ñòàðûì çíàêîìûì, ëåãåíäàðíûì îïåðîì èç 90-õ Äèìîé Äàáàæàëñàíîâûì. Îí íà êðåñëå-êàòàëêå ïðèêàòûâàë èç äðóãîé ïàëàòû è ìàññàæèðîâàë ìíå ñïèíó. Ïðè âûïèñêå Äèìà ïîäàðèë îòäåëåíèþ íîâûé òåëåâèçîð.

Читайте также:  Транспортная иммобилизация при переломах видео

Áåç âçàèìîïîìîùè è ïîääåðæêè â áîëüíèöå íå îáîéòèñü. Ìû âìåñòå óìèíàëè ïðèíåñ¸ííîå ñàëî, áóóçû è ïëîâ. Ñëàëè ïðîäóêòû ñèðîòå èç äðóãîé ïàëàòû. Æåëàëè óäà÷è ïåðåä îïåðàöèåé, ðàäîâàëèñü ïîáåäàì äðóã äðóãà (âñòàë íà êîñòûëè èëè â ïåðâûé ðàç ñàì ïîø¸ë â òóàëåò), à ïîñëå âûïèñêè ñîçâàíèâàåìñÿ, ñïðàâëÿÿñü î çäîðîâüå.

Íî, ãëàâíîå, îãðîìíîå ñïàñèáî íàøèì âðà÷àì, ìåäñ¸ñòðàì è ñàíèòàðêàì îòäåëåíèÿ òðàâìàòîëîãèè ÁÑÌÏ çà ïðîôåññèîíàëèçì è ÷åëîâå÷íîñòü. 
Ïîëíàÿ âåðñèÿ: 

https://m.baikal-daily.ru/news/16/394676/

Источник

Раиль был здоровым парнем. А умер внезапно, в больнице, на следующий день после операции. Источник: личный архив

31 марта в Туймазинскую ЦРБ привезли мужчину – 33-летний Раиль Галимов поскользнулся возле дома на талом снегу, да так неудачно упал, что сломал ногу. С поврежденной ступней мужчину госпитализировали в травматологию. И вроде бы – ничего необычного… Но спустя пять дней, ранним утром 5 апреля, Раиль перестал дышать.

Близкие мужчины до сих пор не могут отойти от шока: умереть от обычного перелома в XXI веке в больнице – неужели так действительно бывает?

«Бесплатную пластину ждите недели две»

При осмотре пациента оказалось, что перелом не такой уж простой: закрытый, со смещением осколков. Медики объявили близким, что придется вставить пластину.

— Но, как оказалось, в больнице дефицит пластин. Супруге Раиля объявили: вы можете поставить платную пластину, или ждите недели две, — рассказывают близкие умершего. – Раиль несколько дней лежал на больничной койке и страдал от дикой боли. И никто не мог ему помочь! Только жена все эти несколько дней была рядом с ним.

Вскоре родственники нашли подходящую пластину, купили, привезли. 4 апреля Раиля прооперировали. Только все прошло не совсем гладко.

Мужчина был опорой жены, сестер и старенькой бабушки. Фото: личный архив

«Я устал»

— Брата почему-то оперировали под местной анестезией, общий наркоз не делали, — рассказывает сестра мужчины Гузель С. – Вы можете представить его мучения? На общем фоне у него начались галлюцинации, он начинал кричать и ругаться, говорил, что видит свою мать – а она давно уже умерла…

По словам близких Раиля, чтобы утихомирить разбушевавшегося пациента, медперсонал не придумал ничего лучше, как просто связать его.

— Знаете, мы накануне общались, еще так шутя… Ну, казалось бы, перелом и перелом! Я и подумать не мог, что спустя сутки Раиля уже не будет в живых, — поделился с «Комсомолкой» друг погибшего Ильшат (имя изменено – прим. Ред). – Возможно, Раилю вкололи слишком большую дозу димедрола перед операцией, и именно он вызвал галлюцинации и такое поведение. Супруга Раиля, которая была с ним в тот момент, сказала, что в какой-то момент он просто затих, сказал: «Я устал», закрыл глаза и больше уже не открыл…

Фото: личный архив

Причину смерти не установили

Раиль скончался примерно спустя 15 часов после операции. Вскрытие не установило причину смерти, поэтому взятые биоматериалы отправили в Уфу, на дополнительное исследование (гистологию).

— Он был совершенно здоров, никаких «болячек» вскрытие не показало. Пока мы думаем, что Раиль умер от болевого шока, не хватило обезболивающего. Других предположений нет, — говорит Ильшат. – Еще близкие говорят, что у него анализы были не очень хорошие, но врачи не стали откладывать операцию… В общем, будем ждать результаты экспертизы.

Раиля похоронили. У него остались жена и мальчишка-пасынок, к которому мужчина относился как к самому родному человеку.

— Мальчик Раиля папой называет, своих с женой-то они не успели нарожать… А еще с ними жила 90-летняя бабушка. Раиль был единственным кормильцем в семье: здоровый, работящий парень. Ни с кем никогда не ругался, всегда с улыбкой, жизнерадостный! Отремонтировал большой дом, машину купил в кредит, все было хорошо, — говорит сестра погибшего. – Мы, конечно, не оставим случившееся просто так. Будем добиваться полноценного расследования. Не может быть, чтобы здоровый человек умер, попав в больницу с банальным переломом!..

Оперативного комментария от представителей ЦРБ получить не удалось. «Комсомолка» продолжает следить за развитием событий.

Редакция «КП» приносит соболезнования родным и друзьям погибшего.

Источник

Когда на улице падает человек, мы догадываемся, что он умирает, но даже боимся к нему подойти. А когда приезжает «скорая» и констатирует клиническую смерть, как правило, спасти его уже нельзя. Специалисты призывают: «Поборите свой страх, не бойтесь ошибиться, пытаясь «завести» человеку сердце: сломанные ребра врачи умеют лечить, а смерть – нет.

— Да, кому-то в состоянии клинической смерти уже нельзя помочь, но кому-то ведь можно. И надо попытаться это сделать своими руками. И тогда в них, в буквальном смысле слова оказывается жизнь человека, — говорит Екатерина Поликарпова, врач-анестезиолог- реаниматолог Мариинской больницы, инструктор по базовой и расширенной реанимации Европейского совета по реанимации. Во Всемирный день оказания первой медицинской помощи она подробно рассказала, что нужно делать, когда рядом с вам падает человек без сознания и дыхания.  

Справьтесь со страхом и срочно начинайте сердечно-легочную реанимацию своими силами

— Первое, что следует сделать, — побороть страх. А в таких ситуациях страшно всем, без исключения. Боязнь ошибиться не должна останавливать: человек не умирает от того, что у него сломаны ребра, он умирает, когда у него остановилось сердце, а вы делаете все, чтобы его «завести». Любое осложнение из-за неправильности наших действий — ничто в сравнении с гибелью. Юридической ответственности за то, что вы сломаете ребро, нет, потому что это причинение вреда в условиях крайней необходимости. Поэтому ставьте руки на грудную клетку и начинайте «качать» (выполнять компрессию грудной клетки).

Врач: Если рядом с вами умирает человек, «качайте» - сломанные ребра лечатся, а смерть - нет

Итак, забываем про страх, подходим, громко задаем вопросы, на которые можно односложно ответить «да»/«нет» или кивнуть (например: «С вами все в порядке?»). Ответа нет – нужна помощь. Но этот вывод мы делаем не сразу. А вдруг у человека просто выпал слуховой аппарат, и он ваши вопросы не слышит? Надо потрясти его за плечи и снова задать вопрос. Тишина? Зовем на помощь, одновременно проверяем дыхание: одна рука на лоб, два пальца другой — на подкостную часть подбородка (вижу, слышу, ощущаю). То есть вижу движение грудной клетки, слышу дыхание, ощущаю пульс. Однако искать пульс не надо, в такой ситуации вы можете не понять, есть он или нет, а время начала реанимации упустите. Нет сознания, нет дыхания –вызывайте «скорую» и начинайте сердечно-легочную реанимацию.

Поворачиваем на спину, кладем руки на середину грудной клетки и делаем в быстром ритме 30 сильных нажатий. Призываем на помощь окружающих и просим найти платок и полиэтиленовый пакет. Кладем ему на рот платок, делаем в полиэтиленовом пакете дырку и кладем сверху, чтобы обезопасить себя – избежать соприкосновения с биологическими жидкостями пострадавшего. Многие боятся заразиться, но если вы все-таки решили пострадавшего «раздышать», делаем искусственную вентиляцию легких: 30 надавливаний на грудную клетку и два вдоха – до прибытия скорой помощи.

Врач: Если рядом с вами умирает человек, «качайте» - сломанные ребра лечатся, а смерть - нет

В такой попытке реанимации искусственная вентиляция легких — не главное, но потенциально она дает больше шансов на выживаемость при внезапной остановке сердца. Хотя если вы даже просто будете «качать», у человека появится шанс выжить. Помните: как только вы поставили руки на грудную клетку — закончилась клиническая смерть, началась реанимационная жизнь. Человек никогда не умрет под вашими руками, он будет продолжать жить, — говорит Екатерина Поликарпова.

Найдите дефибриллятор и не бойтесь нажать на кнопку «Разряд!»

Скоро в многолюдных местах у нас появятся, как это давно уже принято в Европе, автоматические наружные дефибрилляторы. В Пулково такой дефибриллятор уже установлен. И им тоже важно не бояться пользоваться – он не может нанести пострадавшему вреда. Но нужно просто быть осторожным: золотое правило первой помощи — не увеличить количество пострадавших за счет окружающих и себя самого.

Читайте также: В Первом меде научились спасать петербуржцев после внезапной остановки сердца. Первыми в России

— Сердце может остановиться из-за полученной травмы или инфаркта, это один механизм остановки. Второй — появилась жизнеугрожающая аритмия, это называется фибрялляция желудочков. И в том и в другом случае нужна ручная сердечно-легочная реанимация, — поясняет реабилитолог. — Но если внезапная остановка сердца произошла из-за аритмии, нужен дефибриллятор. Это очень умный аппарат, которым может пользоваться даже не медик.

Врач: Если рядом с вами умирает человек, «качайте» - сломанные ребра лечатся, а смерть - нет

— Пулково, новый терминал, я вижу, что упал человек и потерял сознание. Подходим, оцениваем обстановку на предмет безопасности для себя и других.

Первое: «Вы меня слышите? С вами все в порядке»

Не отвечает.

Обращаюсь к окружающим:

— Помогите, человеку плохо.

Оцениваю дыхание (есть/нет). Нет сознания, нет дыхания. Вызываем «скорую»:

— Алло, скорая? Аэропорт Пулково, центр зала, новый терминал. Мужчина средних лет без сознания, без дыхания, начинаю сердечно-легочную реанимацию.

Обращаюсь к окружающим:

— Есть ли здесь где-то автоматический наружный дефибриллятор? Девушка, не могли бы вы принести мне коробочку, на которой нарисовано сердечко с молнией внутри, он должен быть на стойке информации. Поставьте его у изголовья пострадавшего.  

С этим аппаратом справится любой, в том числе не имеющий медицинского образования. Открыть коробку, нажать кнопочку (включить) и он вами руководит: «Устройство в порядке. Сохраняйте спокойствие. Проверьте реакции пациента. Откройте дыхательные пути. Проверьте дыхание. Наклейте электроды на грудь пациента».

Пока не выполнишь действие, которого от вас «ждет» дефибриллятор, он не даст возможности приступить к следующему. И не даст нанести разряд, если в нем нет необходимости.

Приклеиваем электроды в центр грудной клетки и под правую ключицу. Отступаем расстояние размером с ладонь от подмышки и наклеиваем следующий электрод. Теперь никто не прикасается к пострадавшему – аппарат оценивает его сердечный ритм:

— Всем отойти на два шага назад, никто не прикасается к пациенту (помните о безопасности окружающих). Нажимаем на кнопку «Разряд».

Аппарат говорит: «Разряд отправлен, подключайте КПР». КПР – кардиопульмональная реанимация. Аппарат снова помогает: выдает звуки с периодичностью, с которой нужно качать грудную клетку. Через две минуты он снова говорит: «Всем отойти, никто не приближается, идет оценка ритма». Он считывает ритм и отвечает на вопрос: нужно ли еще наносить разряд. Если нужно, сообщает, что надо нажать на кнопку «Разряд». Перепутать ее невозможно – она одна и при этом привлекает ваше внимание: мигает, пищит или шипит.

Врач: Если рядом с вами умирает человек, «качайте» - сломанные ребра лечатся, а смерть - нет

Не тормози. Важны даже не минуты – секунды

Промедление с началом реанимации на каждую минуту уменьшает шанс на выживаемость на 10-12%. То есть через пять минут после того, как человек потерял сознание и перестал дышать, шанс на выживаемость у него – меньше 40%. Кора головного мозга выживает в течение 5 минут без реанимационных мер. Во время сердечно-легочной реанимации мы боремся за высшую нервную деятельность человека – чтобы он остался таким, каким был до внезапной смерти. Если он профессор – должен вернуться, чтобы читать лекции студентам. Студент – вернуться в аудиторию вуза и получить диплом.

Врач: Если рядом с вами умирает человек, «качайте» - сломанные ребра лечатся, а смерть - нет

По данным Европейского совета по реанимации, во всем мире каждые 45 секунд случается внезапная остановка сердца.

© Доктор Питер

Источник

Вы слышали про трещины костей? Знаете, чего не нужно делать, если сильно порезались? Представляете, чем отличается отделение травматологии от травмпункта?

Московский травматолог Владислав, который представляется в соцсетях как Владик Антонин, или glazzzvlad, с июля ведет в Твиттере тред об интересных медицинских фактах и секретах своей профессии. Anews собрал цитаты и тематические фото из его Инстаграма.

Правда про переломы и недобросовестных врачей

«В природе не бывает трещин костей. Все трещины – это на самом деле самые взаправдашние переломы, это обман чтобы вы не так сильно боялись».

«Умереть от перелома практически невозможно. Исключение – переломы бедра или таза, ну и всякие там открытые переломы, когда кровь из руки хлестает. В остальных случаях от перелома вы скорее всего не умрете».

«Я всего два раза в жизни видел открытый перелом таза. Оба раза это было результатом неравной борьбы хрупкого человека и камаза. В одном случае человек выжил».

«Переломы шейки бедра срастаются. Но только у молодых. У пациентов старше 65 лет шансов на сращение шейки бедра нет».

«Челюстно-лицевые травмы выглядят ужасно, но в практическом смысле самые безопасные(если не захлебнешься кровью)».

«Перелом позвоночника – это не всегда, когда отказывают руки и ноги. Большая часть пожилых пациентов получают перелом позвоночника, и где-то половина из них даже и не знает о том, что у них был такой перелом. Хотя, конечно, переломы с неврологией больше впечатляют. Хирургия позвоночника – это высшая травма, конечно же».

«Умереть от перелома действительно сложно, а вот инвалидом стать можно запросто. Особенно в этом плане коварны лодыжки. Как вы думаете, сколько бывает видов перелома лодыжек? Девять, и это далеко не самая полная классификация».

«Впрочем, это касается любых переломов, которые затрагивают сустав. Хрящ, смещенный более чем на 2 мм, умирает. Если кость сломалась в середине – это х**ня, максимум будет нога/рука кривая. А как вам вариант, что перестанет двигаться запястье?»

«Переломы даже в гипсе имеют свойство смещаться (это когда отломки расходятся в разные стороны). Поэтому вам и делают много разных снимков, если лечат в гипсе. Или не делают, все зависит от того, насколько добросовестный доктор вас наблюдает в травмпункте. Кстати, сейчас есть негласное распоряжение из всех травмпунктов направлять больных с переломами со смещением в стационары. Не рассчитывайте на гипс и быстрый уход домой, вам вызовут скоряк и отвезут в каличку».

«Получить перелом при аварии – это ерунда. Гораздо хуже, когда у вас в голове начнет собираться кровь (а ей из головы утекать некуда). Ну и совсем п****ц, если от удара органы внутри метнулись в одну сторону, а потом в другую. В этом случае вас в больничку не довезут».

«Самое х**вое, что может случится с человеком после операции на костях, это инфекция. Если инфекция попала в кость, она там и останется ровно до тех пор, пока эта кость находится в организме. Убрать микробов из пористой и сложно устроенной костной ткани практически невозможно».

Про травмпункты и прививки от бешенства

«Я был в травмпункте всего один раз. Мне делали прививку от бешенства. Кстати, это, пожалуй, один из двух поводов, по которым вам могут там помочь. Лучше не пренебрегать прививками. В России около 100 человек (вроде) умирает от бешенства ежегодно, поверьте, эта не та смерть, которой стоит умереть».

«Второй – это вывих плеча. Да и то, вправлять его вам будут под уколом кеторола, что, мягко говоря, не обезболивает. Кстати, когда вам вправляют вывих, лучше всего расслабиться. Болеть будет меньше, да и вправится быстрее».

Про конечности: «За руку будут бороться до конца, а вот ногу проще отрезать»

«Когда вы порезали себе палец или кисть, неудачно порезав салат, наложив повязку, лучше всего сразу вызвать скорую. Идти в травмпункт бессмысленно, а бежать в больничку может оказаться бесполезным. Дело в том, что кистью занимаются специальные врачи – кистевые хирурги. Лучше, если вы сразу окажетесь у них, это гарантирует вам то, что все пальцы у вас будут сгибаться и разгибаться в прежнем объеме».

«Если вам повезло и вы отрубили себе пальчик целиком, возьмите его с собой. Скорее всего, его можно будет пришить обратно, но тут уже никаких гарантий. Палец может не чуствовать после реимплантации, некоторые отказываются».

«Если вам повезло еще больше, и задето уже что-то побольше, чем пальчик, ничего не трогайте и звоните 03. Благодаря современным технологиям, мы вернем вам руку/ногу».

«Но травматологи очень прагматичны. За вашу руку будут бороться до конца, а вот с ногой, если дело не очень, то проще отрезать. Я серьезно, протезирование нижних конечностей достаточно неплохо развито, а вот готовы ли вы пережить 3 года реконструктивных операций, большой вопрос».

«При этом нога ваша будет выглядеть совсем не так, как изначально. А работать-то кто будет? В современной медицине скорость возвращения пациента к труду играет не последнюю роль. На протезе вы в офис вернетесь уже через месяц».

«Все это не просто от лени, реально спрашивают чуваков, которым там ногу всеми способами спасали, а они такие: да за***ли, если честно, я тут уже в 10 раз лежу, уж лучше бы отрезать и все».

Про технологии: «Через 10 лет операцию вам будет делать робот»

«Вся современная травматология – это высокотехнологичная наука. Круче, наверное, только нейрохирургия и сосудистая. Скачок в технологиях дал нам столько возможностей, мы можем пофиксить любой перелом».

«На каждую косточку есть отдельный имплантат, все дело только в деньгах. Сколько вы готовы потратить на свое лечение? Травма – самая затратная в медицине штука, нет ни одного травматологического отделения в России, которое было бы прибыльным».

«У высоких технологий есть и свой минус. Травматологи станут первой врачебной специальностью, которых полностью заменят роботы. Так что не удивляйтесь, если через 10 лет операцию вам будет делать робот».

Про будни травматолога и алкоголь

«Большинство манипуляций в травматологии не требуют большой физической силы. Современное оборудование позволяет работать в травме даже хрупким девушкам».

«В 90-е годы нормой считалось, что бригада травматологов на дежурстве была в состоянии от „подшофе“ до просто бухих. Сейчас такого нет, конечно же».

«Чего не скажешь про основной наш поток пациентов. Немного можно понять поток алкоголя на праздники, но и в обычные рабочие дни процентов 60 пациентов – пьяные».

«Один раз мужик сломал голень. То, что нога в разные стороны гнулась не там, где надо, его не смущало. Смутило отсутствие водки. Приехал в больницу».

«Оставшиеся 40% – это в основном бабушки, легко ломающиеся от любого соприкосновения с твердыми поверхностями».

«В сезон через меня проходит до 30 человек за день. Это больше чем один человек в час, и с каждым надо что-то сделать. Сезон – это конечно гололед. По ощущениям, самое страшное – это первый день со льдом, народ только начинает привыкать к эквилибристике (получается так себе)».

«У нас норма – это когда ты в восемь пришел на работу, а в два ночи только первый раз пожрал, например».

Практические наблюдения и советы травматолога

«Советы пристегиваться в машине отнюдь не от большой любви к производителям ремней. По статистике, если вы покинули салон автомобиля через лобовое стекло, ваши шансы примерно 20%. На каждый такой совет конечно же найдутся сотни людей, у которых знакомый выжил только благодаря тому, что он был не пристегнут. Но вот пристегнутые чаще приходят сами, а не пристегнутых привозят и часто уже не увозят».

«По личным наблюдениям, максимальный этаж, с которого человек может упасть и выжить – пятый. Выше уже очень маловероятно. Хотя были случаи, когда человек выжил после падения с седьмого этажа».«Помню, как Варламов писал про то, что шлемы для велосипедистов — зло. Также я помню своего коллегу, который лежал месяц в нейрохирургии с переломом основания черепа. (Был без шлема, конечно же). Вообще никогда не понимал велосипедистов, которые гоняют по дорогам без защиты. Я бы одевал их как мотоциклистов, в черепаху».

«Бег очень полезен для здоровья и вреден для коленок. Чтобы следить за одним и не убить второе, люди изобрели ВЕЛОСИПЕД. Ну или эллипс».

«Если у вас ни с того ни с чего заболели коленки, прежде чем выкладывать шесть кусков рублей за МРТ, сходите за два к травматологу. В некоторых случаях это поможет сэкономить оставшиеся четыре».

«В РФ у вас всегда есть выбор отправиться в ОМС, где железо вам купит Путин, а вот за границей это может стать критичным. Поэтому если вы едете кататься на лыжах или прыгать с парашютом, не жмите пару тысяч рублей за покрытие имплантата (в медицинской страховке. — Прим. ред). Иначе придется выкупать три места в аэрофлоте и возвращаться домой».

«Мой самый большой страх на отдыхе – это сломать ногу, я же реально знаю, чем это может закончиться для моего кошелька».

И напоследок…

Смешная, но нешуточная история от травматолога

«Один раз мужик летом после душа завернулся в полотенце и пошел за пивком. Когда он наклонился к морозилке, его верный пес оттяпал ему член. Мораль: либо надевайте трусы, либо покупайте холодильники с морозилкой наверху».

Смотрите дальше: «В кино о нас показывают бред». Судмедэксперты о секретах профессии

Источник